Киосуке после согласия на сделку с Мегуми стал проводить всё больше времени с Юной, поначалу видя в ней лишь инструмент для сохранения наследства и удовлетворения желаний. Девушка казалась наивной и беззащитной, её доверчивые взгляды и мягкий характер постепенно разрушали его холодный расчёт. Он учил её рисовать, как когда-то отец учил его, и в эти моменты ощущал странную теплоту вместо привычной похоти. Мегуми лишь улыбалась, наблюдая, как пасынок всё глубже погружается в заботу о дочери. Однажды вечером, когда дождь заставил их остаться вдвоём в старой мастерской, напряжение достигло пика: прикосновения стали нежными, поцелуи — искренними, а тело Юны откликалось с неожиданной страстью. После близости Киосуке понял, что больше не хочет избавляться от них, ведь Юна пробудила в нём нечто большее, чем плотские инстинкты, заставив пересмотреть отношение к семье и собственному будущему.